Георгий Владимирович Иванов (1894-1958 гг.) был ведущим поэтом и эссеистом российской эмиграции между 1930-ыми и 1950-ыми годами.

Как сын банкира, Иванов провел свою молодость в элитном кругу российской золотой молодежи. Он начал писать претенциозные стихи, подражательные Бодлеру и французским символистам, в раннем возрасте. Хотя его техника стихосложения была безупречна, у него не было никакого опыта жизни, чтобы придать чувственность своим ранним произведениям. Любимыми предметами его ранней поэзии были Рококо особенности и галантные праздники. Неудивительно, что он назвал две из его книг "Погружение в Ситеру", ссылаясь на большую картину Ватто.

После своеобразного развлечения с разнообразием российского футуризма, Иванов связал себя с движением Акмеистов. Хотя его не считают главным талантом и мастером этого движения, к нему 20-летнему обратились или упомянули в своих стихах Осип Мандельштам и Анна Ахматова. Георгий Иванов, как также полагали, был одним из лучших учеников неофициальной школы Цеха Поэтов, организованной Николаем Гумилевым и Сергеем Городецким.

Иванов был единственным видным членом этого круга, который эмигрировал на Запад. Его естественное высокомерие и безапелляционные суждения легко выигрывали уважение и восхищение к нему со стороны его младших современников. Он застенчиво продвинул себя как единственный остаток очень сложной обстановки российского Серебряного века. Чтобы увеличить это положение, он выпустил книгу мемуаров, назвав ее Петербургским Зимам, которая содержала беллетризованную или широко преувеличенную информацию о его работе с Акмеистами. Книга отчуждала Иванова от его старших современников, но выиграла мгновенное признание его учеников.

Вместе с поддерживающим критиком Георгием Адамовичем и его собственной женой Ириной Одоевцевой, Иванов стал основным арбитром вкуса эмигрантского общества, подделывая или разрушая литературную репутацию по своему желанию. Однако их литературный вкус был несколько несовершенным: они неосторожно отклонили подлинную лирику Цветаевой (анонимно представленной ею на поэтический конкурс) как небрежную имитацию манеры Цветаевой. Они с энтузиазмом враждовали с Владимиром Набоковым, который стал любимой целью их нападений. Набоков отомстил за себя, высмеивая Иванова в одном из его самых известных рассказов, Весна в Фиалте, и подвергая их умной мистификации, которая привела к неумеренной похвале Адамовичем стихов Набокова, напечатанных под псевдонимом.

Будучи алкоголиком и страдая от отчаяния, Иванов опускался все ниже и ниже. Именно в условиях презренной бедности и полного отчаяния лучшие стихи Иванова были созданы. Чем больше он позволял себе унижаться как человек, тем больше он поднимался как поэт. Его искусство достигало высшей точки в его последнем цикле стихов, написанных в дни предшествующие его смерти. Фактически, его жена вернулась в Ленинград во время Перестройки и умерла там, в 1990 году.